Декабрь

Декабрь с собою Новый год

Ведёт дорогой снежной.

Крадётся, точно белый кот

Пушистый и потешный.

 

То заморозит в речках лёд,

Сугробы раскидает.

А то совсем наоборот –

Дождями всех пугает.

 

И он становится тогда

Не белым и потешным,

А грязным, словно сирота,

Бездомным, безутешным.

 

Но всё равно его мы ждём –

С дождями иль морозом.

И ёлки украшать идём

Наперекор прогнозам.

 

И как родного приютим,

Потом проводим с миром,

Все шалости ему простим

За новогодним пиром.

 

 

Январь

               

Вот и поспела зимы середина,

Снова январь за окошком трещит.

И Рождества, и Крещенья картины

Тихим искристым снежком порошит –

 

Скрыл подворотни, тропинки, проходы...

Я удивляюсь его чудесам –

Как он порой успевает в два счёта

Преображенье придать волостям:

 

Куполом серо-холодного неба

До горизонта владенья накрыл,

Белым пуховым заснеженным гребнем

Лес от полян и небес отделил.

 

Стражи – деревья под белой накидкой

Не шелохнувшись в затишье стоят.

И под окном – снеговик-пирамидка

Всем демонстрирует новый наряд.

 

 

Февраль

 

Весь февраль бушевали метели,

Вешки вновь замело у дорог.

Лишь глазницы окошек темнели,

Да из труб еле виден дымок.

 

Снег крутился, смешав крыши с небом,

Стер границы деревни, лесок,

И, пропитанный запахом хлеба,

Утихал на недолгий часок.

 

Лес тогда застывал в полудрёме –

Нелюдимый, притихший, сквозной.

Увеличив от снега объемы,

Необъятной казался стеной.

 

Обжигает дыханье метели,

А повсюду громадным ковром

Снеговые белеют постели,

Обдают ледяным холодком.

 

Вот опять гонит ветер позёмку

И шипящая снежная пыль,

Извиваясь, забелит потёмки,

Совершив вкруг деревни кадриль.