Владимир Родионов

****

За окошком Белый Свет.

Те же стёжки у ворот.

На душе покоя нет,

И встречая Новый Год.

Белый снег. Простор и синь.

Тишь, хоть полдень на дворе.

Звень берёзок и осин

Здесь - на Любовском бугре.

 

Лишь родник, как встарь, поёт

Ту же песню из трубы:

"Здравствуй!  Здравствуй, Новый Год!

Поводырь моей Судьбы".

 

***

Год перезрел. Седой декабрь

Наполнен благостным доверьем,

Меняет снова календарь

И рык, и лик, и мех, и перья.

Весь год безмозглою овцой

Кому то быть, и жалко блеять.

На пирсе мечется Ассоль,

Что лгать с рожденья не умеет.

Ей ждать и ждать издалека

То парус, то мираж белёсый,

То лик прожжённый остряка,

То страсть озябшего матросаю

Стучатся в гавань паруса,

В торосах мёртвое пространство.

И лишь любимые глаза,

Как маяки, морячке снятся.

А суть желанного всего

Равна надеждам и потерям,

И бьётся к нам под Рождество

Любовь сквозь запертые двери.

 

Сосульчатые крыши.

 

Вспорхнула нехотя заря,

Когда глаза открыл я.

В декаде первой января

Небес ожили крылья.

Вновь ополчается закат

На серое затишье,

И все становятся подряд

Сосульчатыми крыши.

Звенят морозы, а они

Растут себе. И славят

всё возрастающие дни,

Надежд земную память.

И жажду жизни не унять,

Во всём стезя порядка.

Летят года мои, летят,

Не ведая остатка.

 

Зимние каникулы

 

Какая странная забот!

Такая жуткая пора.

Я перед каждою субботой

Прощаюсь с прожитым вчера

За сорок лет я все облазил

Цеха, которые не раз

Бывали той незримой связью

Науки и рабочих масс.

Здесь столько нитей от прогресса

Тянулось и звало вперёд,

Что не хватало шумной прессе

Воспеть и оценить народ.

Иду домой. Стране не нужен.

Я зимним празднествам не рад.

Январь... А шлёпаю по лужам...

И в небесах царит разлад...