• ser19v@yandex.ru

  • Тульская область, г.Узловая,
    ул.Гагарина, 27
  • +7 (48731) 6-66-11 +7 (953) 198-21-35
 
И это просто праздник какой-то 09.01.2018 18:33:00

И это просто праздник какой-то

Яков Сычиков Праздник какой-то Вьюга: повесть / Илья Луданов Литературный оверлок, выпуск № 4, 2017 (создано в интеллектуальной издательской системе Ridero) ISBN 978-5-4485-8878-5 Герой политической повести Ильи Луданова «Вьюга» Андрей – современный апостол Справедливости. Он верит в высокое предназначение прессы и СМИ, хотя на телевиденье как на источник правды уже давно не надеется, презирает телевизионщиков, но, работая корреспондентом в местной газете маленького провинциального городка, еще мечтает, что не придется заключать сделку с совестью, нести людям ложь, вешать лапшу на уши, а – действительно проливать свет правды и изменять жизнь к лучшему – творить добро. Звучит все достаточно банально и приземленно, как будто речь идет, скорее, о сценарии для очередного провального российского кино, а не о художественном произведении. Однако надо отдать должное автору, избежавшему свойственного таким темам кондового, сухого языка и (зачастую) конъюнктурности (если кто помнит производственные романы). Автор умело избегает всей этой «поляковщины и пошляковщины», обновляя реалистический, а в чем-то и соцреалистический, стиль интересными фразами (неожиданные депутаты… таксист, молотивший неуловимое… потолок в черных пятнах сгоревших спичек – лакомое развлечение шпаны… случайно родившая от машиниста депо… поставь цель, большую и светлую, вас ведь бросили эти большие и грозные, с золотыми погонами) и даже фантасмагоричностью произведения, а не скользкой темой женских грудей, как это делает упомянутый господин Поляков. И в его исполнении тему эту хочется закрыть навсегда и оскопиться. Но ближе к тексту. Что можно сказать о главном герое повести? Молодой, перспективный; его начальник – главный редактор, шельма и матерый прихлебатель, метит его на свое место, а с местом Андрей получит и успех у женщин, с которыми он пока что терпит одно фиаско за другим. Старенькая мама, подрабатывающая сторожем в детском садике, склоняет его жениться на знакомой ему с детства соседке, вышедшей за алкаша, убитого позже у подъезда грузовиком. Но Андрей, в сомнениях, заглядывается на лоснящуюся жену молодого депутата, ровесника; сравнивая его положение со своим, он сравнивает даже щечки малышей – сынка депутатского и сына его бедной подруги детства – чьи упитаннее. Пока что другие женщины ему не улыбаются. Кокетка Женечка из редакции только вертит хвостом и водит за нос, но не дается. Вскоре он встречает женщину из народа – с самого дна, живущую в ветхом обваливающемся доме со старенькой мамой и ребенком. Но он боится своего чувства, бежит от него и прячется в рутинной работе над статьей, которой намерен нанести смертельный удар политике бюрократов и коррупционеров. Новый год прошел, елки победоносно отгорели, и ему больше не нужно писать о мэре в окружении детей-отказников с рождественскими подарками в голодных руках. Стало быть, ничего уже не остановит его. Но в дело вмешивается непредвиденный человеческий фактор: люди сами отказываются от помощи, одни от безнадеги и отчаяния, другие предпочитают брать вспоможение из других рук, куда сильнее и волосатее. Поход в народ журналиста-апостола Андрея заканчивается полным крахом. Он начинает звереть, набрасывается на очередную жертву коррупции по телефону («И с какой же Луны к вам свалились эти жилищные неприятности? Где это невидаль такая приключилась?»), избивает подъездного алкаша за то, что тот рубит правду матку по пьяни. Апостол Андрей практически сам становится врагом народа, но от закостенелости его спасает смирение. Смирившись перед Всеобщим Праздником Жизни с его озолоченными в шубках женами депутатов и помирающими без отопления под кучей тряпок бабушками-блокадницами, он занимает свое скромное место за фуршетным столом с заслуженной рюмашкой в руках и со ртом на замке. И тут та Правда, та Светлая Вера являет ему себя в образе молодой и красивой девушки, которая берет его за руку и уводит с Всеобщего Праздника Жизни с его дионисийскими плясками вокруг елки. Она ведет его сквозь снежную пыль и метель, сквозь ночь – и бросает его, растворяется в темноте, как призрак. Его захватывает вьюга, но он бредет сквозь нее, не теряя надежды, наконец натыкаясь на старика, греющего у костра руки. Сначала ему видится в нем тот обиженный, избитый алкоголик, но старик отвергает его подозрения. Он просто странник. Выходец из народа. Андрей видит в нем то, что искал, ту босяцкую правду, и уходит вместе с ним, растворившись в ночи вслед за девушкой мечты своей. Спасение ли? Сон? Фантазия? Реальность? Финал остается открытым, каждый читатель решит для себя сам. По форме повесть напоминает бессмертное произведение Н. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?», являет собой некую отсылку к нему. Как художнику автору хорошо удаются моментальные фотографические снимки действительности («…два мужика на разноцветных санках тащат ржавую стиральную машину, горит иллюминация, снежинки в окне магазина, шантрапа с пивом… У прилавка старушка запихивает в пакет буханку хлеба».), говорящие сами за себя, чего не скажешь о сценах, где автор нарочито старается высечь слезу из каменного читателя, привыкшего (по Достоевскому) ко всему. Но этот стиль дается ему тяжело, ибо Федор Михайлович у нас один такой. И это просто праздник какой-то – напрашивается на это рифма, как и герою повести И. Луданова «Вьюга», искавшего себя и нашедшего, в реальности ли, в фантасмагории, в жизни или смерти.


Возврат к списку

Написать в редакцию