• ser19v@yandex.ru

  • Тульская область, г. Узловая,
    ул. Гагарина, 27
  • +7 (48731) 6-66-11 +7 (953) 198-21-35
 
Есть все-таки в Узловой что-то особенное, неповторимое, волшебное 18.10.2018 20:38:00

Есть все-таки в Узловой что-то особенное, неповторимое, волшебное

В стенах Узловского художественно-краеведческого музея прошло первое в этом сезоне занятие группы узловских прозаиков.

Хотя присутствовало пока немного участников, они порадовали написанными за летний период интересными произведениями.

Татьяна Кутикина рассказала о двух недавно завершенных книгах и о дальнейших творческих планах. Также она прочла коллегам рассказ, посвященный отмечаемому в этом году 145-летию Узловой, в котором поделилась своими детскими воспоминаниями о родном городе.

Новым рассказом порадовала коллег и Елена Скоропупова. В нем отражена вечная тема материнства и детства.

Татьяна Кутикина

Рай моего детства

Что для меня город с этим странным названием? Когда-то в раннем детстве мне не казалось странным, что он называется как станция. Его название стояло в ряду других известных мне названий городов: Тула, Новомосковск, Москва. Но это были только слова, а Узловая была моим миром.

Над диваном в нашей квартире висел яркий ковер. Разглядывая разбросанные по красному фону цветы, я каждый из них называла именем какого-то известного мне города. Цветок в центре всегда был Москвой, она ведь столица. Вокруг нее располагались другие города, названия которых всегда были на слуху. Самый крупный цветок я неизменно называла Узловой.

Тогда Узловая была многогранной, как мир. В каждом ее сквере или закоулке окружало особое настроение, которое, как аромат, сложно передать словами. Например, на главной площади оно было не таким, как в нашем дворе. Малыши бегали или катались на трехколесных велосипедах здесь по залитому солнцем асфальту вокруг каменного дедушки Ленина, считавшегося тогда лучшим другом детей.

А во дворе нашего пятиэтажного дома центральное место занимала трансформаторная будка. Вокруг нее тоже можно было бегать, играя в догонялки, тогда ведь она еще не была окружена таким количеством автомобилей. А еще можно было стучать мячом об ее стены или писать мелом на ее всегда закрытых железных дверях. А после теплого летнего дождя в неровностях асфальта появлялось много луж, которые для нас с подружками превращались в моря и океаны. Мы снимали сандалии и превращались в русалок.

Весь двор особо оживлялся, когда со мной выходила моя бабушка, знавшая множество детских игр. Она непременно собирала всех детей в одну компанию и предлагала на выбор «Садовника», «Краски», «Гуси», «Сломанный телефон». Нередко в эти минуты становилось так весело и шумно, что другие старушки, сидевшие на лавочках, возмущались, и бабушка вступала с ними в ожесточенные споры.

Но, пожалуй, самыми увлекательными были прогулки в парке, куда меня часто водила мама, и где я ежедневно обретала все новых и новых друзей. Я знала, что для этого достаточно просто подойти к любому своему ровеснику и спросить: «Как тебя зовут?» Парк казался большим и загадочным. В его тенистых уголках водились сказочные создания: каменные лев и львица, Красная Шапочка и Серый Волк. Было в парке четыре детских аттракциона. Первой в их ряду стояла карусель, которую дети раскручивали самостоятельно. За ней следовала карусель с лошадками и верблюдами, на которую уже требовался билет. Когда все девочки и мальчики усаживались в седла, держа в руках бумажные билетики, подходила тетя в черном халате и разрывала у каждого билетик. За лошадками и верблюдами следовала моя любимая карусель на цепях, от катания на которой захватывало дух. А в конце парка стояли бесплатные качели-лодочки, любимые не только детьми, но и взрослыми, которые иной раз раскачивались так сильно, что оказывались почти вниз головой.

Совсем иное настроение охватывало среди старинных двухэтажных домиков с узорчатыми наличниками на окнах и деревянных сараев, в районе, называвшемся Красной Узловой. Оттуда был родом папа, там он жил со своими родителями, другими бабушкой и дедушкой, до женитьбы. Мы часто ходили в гости к этим вторым бабушке с дедушкой, и мне там показывали живых кроликов, живущих в сарае. Дорога пролегала через железнодорожный переезд, где гудели поезда. За рычащими тепловозами тянулись длинные или короткие составы вагонов, грузовых или пассажирских с окошками, откуда выглядывали путешествующие люди. Затем мы шли по тенистой улице, вдоль которой стояли огромные тополя с необъятными стволами и терявшимися в небе верхушками.

В городе моего детства было больше скверов и больших дворов, чем улиц, как таковых. Я поняла это, как только наша семья переселилась в другой далекий город. «Как же здесь странно! – говорила я. – Кругом одни лишь улицы: с двух сторон дома, а посередине – дорога, и всё». Обычная городская упорядоченность с ее прямыми углами показалась мне скучной после узловской хаотичности.

Через несколько лет начало неудержимо тянуть на малую родину, словно в потерянный рай. Но рай своего детства не дано вернуть никому. Я вернулась в этот город, к этим до боли родным, много лет снившимся домам, паркам, скверам, уже шестнадцатилетней девушкой и поняла, что в одну и ту же воду не войти дважды. Друзья детства сделались совершенно чужими людьми. Новых знакомств не заводилось по причине замкнутости узловчан. Почему я не замечала ее в детстве? Или народ был другим? Через несколько лет я заметила, что у меня больше друзей в соседних городах, где я бываю наездами, чем в Узловой.

Узловая старела и дряхлела на моих глазах. В ней оставались лишь развалины всего того, что я когда-то любила: кинотеатра, Дворца культуры, каруселей, оставались заброшенные, заросшие парки. Узловая стала для меня похожей на старого надоевшего мужа-алкоголика в потертых трениках и дырявой майке, с которым давным-давно хочется развестись, но нельзя, потому что больше негде жить.

Но, странное дело, когда мне удалось, наконец, приобрести квартиру в крупном городе, моя Узловая будто нарочно начала вдруг на глазах молодеть и хорошеть, делаться чистой и ухоженной, словно испугавшись развода со мной. И теперь я словно заново открываю ее для себя, словно только сейчас начинаю видеть, сколько здесь зелени, сколько живописных мест для прогулок вдали от шумных дорог. Она словно дразнит меня своим цветением, словно предупреждает, что можно потерять этот райский сад, оказавшись в каменно-бетонном царстве. Может быть, по жизни действительно надо двигаться вперед. Но я чувствую, что разноцветные огни, отраженные в водах Свиридовского пруда в тихий и свежий летний вечер, будут еще долго мне сниться.

Видимо такое происходит не со мной одною. Многие узловчане признавались, что, в какие бы уголки мира не забрасывала их жизнь, Узловая, как магнит тянет к себе. И многие возвращаются, даже из столиц и из красивых европейских городов. Есть все-таки в Узловой что-то особенное, неповторимое, волшебное.




Возврат к списку

Написать в редакцию